Плоть

Ацтеки сказали, что… пока будет жив хоть один из них, он умрет, сражаясь, и что нам не достанется ничего, потому что они все сожгут или бросят в воду.

К западу от Клиппертонского разлома

После смерти Молли люди пустились дальше по реке: им не терпелось вновь обрести чувство уверенности. Берега сужались, течение ускорялось. Поскольку плоты двигались быстрее, у экспедиции оставалось в запасе больше времени – им предстояло достичь следующей шахты в начале сентября. Ученые стали исследовать прилегающие к реке участки, оставаясь иногда на одном месте до двух-трех дней.

Когда-то здесь процветала жизнь. Однажды в течение одного дня люди обнаружили тридцать новых растений, в том числе траву, которая росла из кварца, и дерево, словно прямиком из сказок Доктора Сьюза – вытягивая корнями газы из почвы, оно синтезировало из них металлоцеллюлозу. Новый вид подземных орхидей назвали Молли. Нашли также кристаллизовавшиеся останки животных. Энтомологи поймали сверчка-монстра длиной двадцать семь дюймов. Геологи обнаружили золотую жилу в палец толщиной.

Каждый вечер, как представитель «Гелиоса», запатентовавшего возможные открытия, Шоут записывал все отчеты на диск. Если открытие имело особую ценность, как, например, золото, он выдавал расписку на дополнительные премиальные. У геологов их набралось столько, что ими пользовались как ходовой валютой, покупали на них еду, запасные батарейки.

Для Али самой большой наградой были свидетельства о цивилизации хейдлов. Здесь обнаружилась сложная система вырезанных в скальной породе акведуков для доставки воды в верхний грот на расстояние нескольких миль. На каменном выступе лежала чашка для питья, сделанная из черепа неандертальца. А где-то еще лежал, наверное, огромный скелет – быть может, изуродованный – в ржавых кандалах. Этан Трой, судебный антрополог, считал, что геометрические узоры на черепе гиганта были вырезаны не меньше чем за год до смерти. Судя по отметинам на кости, с пленника сняли скальп и держали его в качестве живого доказательства своего художественного мастерства.

Ученые собрались вокруг плиты, расписанной охрой и покрытой отпечатками ладоней. В центре были изображения солнца и луны. Это всех озадачило.

– Они что же – поклонялись солнцу и луне? На глубине пять тысяч шестьсот фатомов?

– Не нужно спешить с выводами, – сказала Али.

Но разве может быть другое объяснение? Какая восхитительная ересь – дети тьмы поклоняются солнцу.

Али сделала только один снимок солнца и один луны. Когда сработала вспышка, вся стена побледнела и изображения – и рисунки, и отпечатки – пропали. Произведение искусства возрастом десять тысяч лет превратилось в черный камень.

Когда изображения солнца и луны и отпечатки ладоней исчезли, все увидели, что на поверхности выгравированы знаки.

Вырезанные в базальте буквы составляли строку длиной два фута. В полутьме насечки казались темными линиями на темном камне. Люди подходили к стене неуверенно, словно боялись, что исчезнет и эта надпись.

Али провела по стене пальцами.

– Возможно, знаки вырезали для того, чтобы читать на ощупь. Как азбуку Брайля.

– Вот эту надпись?

– Слово. Тут одно слово. Посмотрите на эту букву. – Али показала на значок с хвостиком, как у буквы «у», потом на оборотное «е». – И вот еще. Здесь нет надстрочных знаков. Но посмотрите на сами линии. Они такие, как в санскрите и древнееврейском. Думаю, палеоеврейский шрифт. Или более древний. Финикийский.

– Еврейский и финикийский? Выходит, мы имеем дело с пропавшими коленами Израиля?

– Наши предки научили хейдлов письменности?

– Или хейдлы научили их, – сказала Али, не в силах оторваться от букв. – Вы понимаете, – прошептала она, – человек говорит не меньше ста тысяч лет. Но наша письменность ведет начало от верхнего неолита, не раньше. Хеттские иероглифы, искусство австралийских аборигенов. Семь, самое большее восемь тысяч лет. А этой надписи не меньше пятнадцати, а то и двадцати тысяч. Она в два или три раза старше любой человеческой письменности. Настоящее лингвистическое ископаемое. Адам и Ева всех языков. Предок человеческой речи. Первое слово!

Али была в восторге. Но, оглядевшись, она поняла, что другим ее восторг непонятен. А ведь это величайшее открытие! Сделанная людьми или кем-то другим, надпись означает, что временная шкала разума в два, если не три раза длиннее, чем принято считать. А ей не с кем поделиться радостью. «Успокойся», – сказала она себе.

Куда бы Али ни ездила, ее мир всегда оставался миром лингвистов и епископов, миром библиотечных залов и записных книжек. В нем не было места шумным празднествам. А теперь ей так хотелось – хотя бы один раз, – чтобы хлопнула пробка от шампанского, вспенилась струя и кто-нибудь уговорил ее сделать глоточек.

– Сестра, подержите рядом карандаш, – попросил фотограф, – чтобы было видно, какого они размера.

– Интересно, что означает надпись, – сказал кто-то.

– Кто знает, – ответила Али. – Если Айк прав и это мертвый язык, тогда даже хейдлы не знают. Они замазали надпись – она для них, видимо, ничего не значит.

Когда Али возвращалась к плотам, имя почему-то снова всплыло в памяти. Айк, ее партнер по медленному танцу.